Михал Палыч's Journal

Теперь об этом можно рассказать
Специально писать про Килиманджаро было лень, поэтому пощу свою статью из "Телеграфа".

Дорога. По правде говоря, в Африку меня ввезли на тележке для багажа. Злоупотребление спиртными напитками избавило автора этих строк от тягот долгих перелетов и коннекшенов (Как сокращает расстоянья проезд в нетрезвом состояньи!), а читателя тех же строк от нудных жалоб на сложности получения кенийской визы и фразы «Гигантский Боинг британских авиалиний заходил на посадку в аэропорту Найоби».

Найроби. Город сформировался в середине восьмидесятых, когда посредине организованной местрыми племенами свалки из коробок от гуманитарной помощи белые люди, неразобравшись, построили десяток небоскребов.
Теперь представители международных организаций, раздающих гуманитарную помощь, живут и работают в этих небоскребах. Поэтому от небоскребов веет свежей выпечкой, свежими китайским консервами, свежими одноразовыми шприцами и презервативами. А коренное население, чтобы оказаться поближе к центру распределения благ, перебралось из окрестных деревень и сел в коробки из под китайской тушенки.
Так образовались знаменитые трущобы Найроби. Экскурсовод гордо заявил что по уровню своей трущобности они уступают только черному пригороду Иоганессбурга городку Соуэто. Поэтому украшения при въезде нужно снять, окна закрыть. Впрочем, того кто гражданскую оборону изучал, не впечатляет. Такие же пейзажи можно увидеть в любом учебном фильме о последствиях атомных бомбардировок.

Дорога-2. На федеральной трассе Найроби-Аруша средняя высота подпрыгивания автобуса на колдобине превышает полтора метра. К счастью, кроме колдобин на трассе ничего нет, так что автобус не всегда между ними успевает приземлиться. Вроде как едем ровно. Из под сиденья водителя валит ровный густой черный дым. Хорошенько прожаренный (well done) водитель останавливается в каждой деревне, чтобы залить под сиденье пару ведер воды и вдоволь поматериться на суахили. Когда поломка более серьезна – отвалилось колесо или другая ну совершенно необходимая часть – остановка подольше. Тогда нам предоставляется шанс поискать в деревне какую нибудь еду и лишний раз убедиться, что между месячной давности висящим на солнце окороком уже неизвестного животного и бутылочкой теплого пива мы раз за разом выбираем последнее.

Граница. На сайте посольства Танзании четко указано, что для получения визы в Танзанию на пограничном пункте достаточно предъявить только справку о прививке от желтой лихорадки, бронь гостницы, справку о наличии необходимых для проживания в Танзании средств, приглашение от турфирмы, страховку и оплатить 50 долларов. Но то посольство, а то жизнь. Оказывается, что 50 долларов вполне достаточно, а остальное – дело добровольное.
На нейтральной территории встречаем единственного за все путешевствие человека, говорящего по русски. У него проблема. Из Танзании уже выгнали, а в Кению еще не пускают. Багаж у товарища тоже оригинальный: зонтик и открытый на странице «Африка» политический атлас мира. Товарищ спрашивает, как пройти в Западную Сахару. Интересуемся, откуда он вообще здесь. Из Индии, говорит, пришел. Тогда, говорим, вам сейчас направо и до конца. Такой дойдет. Божий человек.
В той же нейтральной зоне масайские женщины развернули импровизированный «дьюти фри». Только товары первой необходимости: слоновый ус, шапки Боба Марли, картины местных художников.

Аруша. Главная достопримечательность второго по величине города Танзании – восьмиэтажный небоскреб. И тоже посреди трущоб. Мы уж подумали, опять гуманитарная помощь. Ан нет. Международный трибунал по геноциду в Руанде. Белые люди приехали сюда, чтобы судить хуту, которые десяток лет назад перерезали почти миллион тутси. В самой Руанде белые люди такой трибунал организовать, видимо, не решились, подозревая что хуту, неразобравшись, могут принять их за тутси. Что примечательно: среди местных жителей мы встретили много тутси, и ни одного хуту. Видать, скрывают. Признаться что ты хуту в Восточной Африке это все равно что 1945-м в Европе признаться, что ты немец.

Килиманджаро. Похоже, пришло время рассказать, чего мы собственно туда поперлись. Или так: чего мы собственно поперлись именно туда.
Для настоящего альпиниста покорение Килиманджаро считается легкой прогулкой. Но если тебе 40 лет и в тебе 100 килограммов, то покорение Килиманджаро – одна из редких возможностей сбросить за одну неделю по 10 и того и того.
Высота Килиманджаро - 5.895 метров. Вы когда нибудь пробовали подняться без лифта на 10-й этаж? Тяжело? А 2000 раз подряд на 10-й этаж? Вот это и есть Килиманджаро.
В год погибает в среднем 30 человек, пытающихся покорить эту вершину. То есть риск то настоящий. В то же время не такой большой. Погибает только 0.05 процента тех, кто пытался подняться. Грех не попробовать.
На вершине этой горы побывало всего 58 тысяч человек. Из 7 миллиардов жителей нашей планеты. А в какой еще категории есть шанс стать одним из всего лишь 58 тысяч человек? Стать 58-тысячной ракеткой мира вряд ли получиться, а на Килиманджаро может и заберусь.

Высота. В горах меняется система измерений. Когда идешь в обычный поход на неделю, то постоянно другу другу задаешь вопрос «Мы сейчас где?» и сверяешься с картой. Или «Нам сейчас куда?» и снова сверяешься. А здесь на этот вопрос ответ всегда один «На горе». И дорог только две – вверх и вниз. Здесь только одно измерение: высота.

1.900. Отсюда начинаешь идти пешком. Весь еще такой чистый и умытый. Встречая тех, кто идет вниз, смотришь на них как дух на дембеля. Зато на обратном пути узнаешь тех, кто идет вверх по запаху шампуня. Они недавно видели душ, и даже мылись в нем. Салаги.
Отсюда до первого лагеря тянется тропический лес. С деревьев орут обезьяны. И еще есть силы фотографироваться возле каждого баобоба.

2.700. После ночевки на этой высоте сил снова полно, и следующий километр вверх можно идти с песнями, хотя уже и без плясок. По местности, роматнически именуемой «вересковая пустошь».

3.700. Здесь некоторых впервые «торкает» горная болезнь. У кого то озноб, у кого то кровушка из носа. Зато живем мы здесь прямо посреди облаков. Светит солнце – бац, через минуту уже темно и туман. Еще минута – снова солнце. Это облака сквозь наш лагерь проходят.

4.700. Здесь уже по-настоящему страшновато. Жуткая табличка «Last Water Point» («Последняя вода») пройдена метров 300 назад. Здесь птицы хоть и поют, но деревья не растут, и только мы врастаем в землю тут. Сила притяжения вдавливает. И поход в туалет превращается в подвиг. Вылезти из спальника – 5 минут отдышаться – дойти до туалета – 5 минут отдышаться – сделать свое дело – 10 минут отдышаться. Зато здесь есть стационарный туалет. Подозреваю, что один из самых выскогорных в мире.
Пришли мы сюда около 16:00, обед, отбой, подъем в 23:00 и в 24:00 начало восхождение на вершину Африки. Чего так рано? По двум причинам. Во-первых пока не жарко. А то потом солнышко взойдет, а над нами облаков нет чтобы лучики его сделать более ласковыми, а мы практически на экваторе. И мало не покажется. Во-вторых если стартануть в нормальное время, то на вершину придешь когда уже темно и ничего не видно.

5.895. Все галлюцинации, вызванные недостатком кислорода, не перескажешь. Всех заблеванных от горной болезни камушков не пересчитаешь. Всех ледников, в которые чудом не улетел, не сфотографируешь. Потому остается на память только фотка на вершине, да партбилет танзанийский. То есть сертификат. От хозяина горы. Что был здесь Михаил Павлович такой то, и порядковый номер у него теперь 58.355.

Advertisement